http://j18.0pk.me/ J18 ru-ru Wed, 04 Feb 2009 01:48:11 +0300 MyBB/mybb.ru http://j18.0pk.me/viewtopic.php?pid=111#p111 <p>ДРУГ</p> <p>На следующее утро борттехник Ф. почувствовал себя плохо - болела голова, горло, слабость охватила тело. Или простыл вчера в бассейне, или тепловой удар схватил, перегрелся. Он лежал на кровати в полузабытьи, когда в комнату ворвался инженер эскадрильи:<br />- Давай быстро на стоянку, четырьмя бортами повезете генерала Варенникова на переговоры с полевыми командирами!<br />- Я не могу, товарищ майор, - простонал борттехник. - У меня после вчерашнего - тепловой удар. Сегодня плохо себя чувствую...<br />- А я всегда плохо себя чувствую! - заорал инженер. - Давай вставай, уже три борта запустились, тебя ждут - и кто ждет? Первый замначальника Генерального штаба! Слетаете, вас сразу к орденам представят, даже предыдущих представлений ждать не будете, генерал обещал.<br />Борттехник встал и, шатаясь, пошел на стоянку. Возле машины уже ждал экипаж. Больной тяжело поднялся по стремянке, вздыхая, протянул руку и нажал на кнопку запуска турбоагрегата, моля о чуде.<br />Аишка сказала &quot;пу-у&quot; и затихла.<br />- Все, - облегченно сказал борттехник. - Ищите другой борт. У меня аишка сгорела.<br />На этот раз действительно был прогар лопаток. Нашел инженера, доложил, вернулся в комнату, сказал лейтенанту М.:<br />- Феликс, будь другом, сними аишку, отнеси ее в ТЭЧ - я умираю.<br />И упал в кровать.<br />&quot;Спасибо тебе, моя милосердная машина!&quot; - подумал он, засыпая. - Ты меня понимаешь!&quot;</p> <p>ЛИШНИЕ ЛЮДИ</p> <p>После 250 часов налета полагалось две недели профилактория в Дурмени под Ташкентом.<br />Лейтенанты Ф. и М. выбрались в Союз в конце мая. Ночной Ташкент был прекрасен - веяло влажной зеленью, на темных дорогах стояли тихие машины с открытыми дверцами, в машинах сидели добрые заторможенные ребята и курили травку. Таксист долго искал названное место, - наконец, перед рассветом они уперлись в железные ворота с крашеными звездами, и постучали.<br />Райское место - двухместные номера, тенистый парк, пруд, маленькая столовая с ресторанным ассортиментом. Несмотря на все эти прелести, никто в профилактории не засиживался. Отметив прибытие-убытие, летчики ехали в ташкентский аэропорт, совали в окошечко кассы свой служебный паспорт с пятьюдесятью чеками, получали билет и летели домой, чтобы вернуться через две недели. То же самое сделали и лейтенанты - они улетели в Уфу, откуда лейтенант М. убыл в родную деревню Норкино.<br />Прошла неделя. Лейтенант Ф. в красно-зеленой футболке &quot;Монтана&quot; и в джинсах-&quot;бананах&quot; той же фирмы сидел со своим старым другом на скамейке в сквере Ленина. Отдыхая в тени высоких тополей, друзья беседовали о сверхчеловеке Ницше и Единственном Штирнера. Лейтенант Ф. с трудом возвращался от простых радостей войны к сложному философскому прошлому. Трудности действительно были немалые - временами лейтенант Ф. невпопад отвечал, а то вдруг и вовсе замолкал, глядя вдаль. Его друг заглядывал в пустые глаза лейтенанта и раздраженно говорил:<br />- Нет, ты все-таки отупел. И зачем ты в армию пошел?<br />Во время одной из таких посиделок лейтенант Ф. увидел, что в сквер с улицы заворачивает не по сезону загорелый молодой человек. Это был лейтенант М. Он подошел, поздоровался, улыбаясь.<br />- Иду, вижу, что это за красно-зеленый петух сидит? А это ты.<br />- А это я, - сказал уязвленный лейтенант Ф. - А ты что здесь делаешь?<br />- К сестре приехал.<br />- Знаешь, Феликс, - морщась, сказал лейтенант Ф. - Я только-только войну забывать начал, а тут ты, как живое напоминание...<br />- Ладно, - пожал плечами лейтенант М. - Я пошел. Только поздороваться завернул.<br />- Встретимся через неделю, - сказал ему вслед лейтенант Ф., и, обращаясь к другу: - Ну, вот, напомнил мне, кто я на самом деле и откуда. Скорей бы этот дурацкий отпуск кончился!</p> <p>ФИНАНСОВЫЙ КРАХ</p> <p>Через неделю лейтенанты Ф. и М. вылетели с военного аэродрома Тузель в Кабул. Там, на пыльной аэродромной пересылке они провели десять дней в ожидании транспорта на Шинданд. Наконец, на десятую ночь, одуревших от безделья, их вывели на аэродром, и загрузили в старый дребезжащий Ан-12, который и доставил лейтенантов в родную часть. Инженер эскадрильи майор Иванов встретил их словами:<br />- Вот они - десять дней, которые потрясли мир!<br />У обоих лейтенантов после прибытия были неприятности. Лейтенант М. забыл в Кабуле свой отпускной документ - печати ставили прямо возле самолета, и лейтенант М. вспомнил о своей бумажке, когда самолет уже выруливал на полосу. Финчасть долго не верила, что он прибыл на территорию войны вовремя.<br />Лейтенант Ф. тоже принял страдание по финансовой части. Он привез с собой из Союза сто пачек фотобумаги. Перед отпуском, будучи в Фарахе, он увидел уличного фотографа с деревянным ящиком на штативе. На вопрос, нужна ли ему фотобумага, фотограф энергично закивал. Теперь, раскладывая пачки на несколько групп - для Фараха, Заранджа, Геришка, Чагчарана, Турагундей, - лейтенант Ф. будучи монополистом, рассчитывал обеспечить себе необходимую сумму для дембеля, который намечался в начале июля (но запоздал на два с половиной месяца).<br />Смок и Малыш с их морожеными яйцами оказались более удачливы, чем предприниматель Ф. Когда он прилетел в Фарах и нашел фотографа, тот, увидев двадцать пачек фотобумаги, замахал руками:<br />- Нэт, стока нэ нада! Адын пачка на адын год хватит!<br />За три с половиной месяца до замены борттехник Ф. смог распространить на всей западной половине Афганистана всего тридцать пачек фотобумаги по символической цене. Правда и этого количества хватило, чтобы окупить все сто пачек. Радовало то, что вслед за ним еще несколько летчиков привезли из отпуска чемоданы с фотобумагой. Потому что борттехник Ф., на вопрос, как идет реализация, неизменно показывал большой палец.</p> <p>БЕЗ ХОЗЯИНА</p> <p>Пока борттехник Ф. дышал воздухом свободы, на его борту хозяйничал борттехник по кличке Шайба. Первое, что сделал Шайба, приняв борт во временное владение, - поставил две бронеплиты перед пулеметом - парашютам, уложенным борттехником Ф., Шайба не доверял. И очень скоро судьба продемонстрировала Шайбе, что он своим страхом спугнул удачу.<br />Однажды эскадрилью взбудоражила весть, что в Зарандже сбит замкомэска майор У. Он сам вышел на связь через ретранслятор и сообщил, что выведен из строя один двигатель. Срочно снарядили техбригаду, посадили ее на борт Љ10, двигатель затолкали на другую машину, пара взлетела и пошла на пределе в Зарандж. Торопились - уже вечерело. На полпути к Фараху увидели, что на дороге стоит разукрашенный автобус, а метрах в ста от дороги - разукрашенная бурбухайка. Стоят и перестреливаются. Завидев летящую пару, враги мгновенно прекратили выяснять отношения и перенесли огонь на вертолеты. В итоге короткого боя у &quot;десятки&quot; был пробит левый пневматик, прострелен соединительный шланг топливопровода в правой стенке салона - пуля прошла через толпу техников, никого не задев, керосин начал хлестать в кабину. Кто-то из техников заткнул дырку пальцем - так и сели в Фарахе.<br />Доложились на точку: мол, так и так, поход окончился неудачей, шлите пару с колесом для &quot;десятки&quot;. Техбригаду перегрузят на другой борт, она полетит дальше в Зарандж, а &quot;десятка&quot;, заменив колесо, вернется на базу.<br />Пару с запчастью выслали.<br />Когда она садилась в Фарахе, мимо на Шинданд молча просвистела пара из Заранджа. Майор У. тянул поврежденную 33-ю машину одним двигателем, выведя его на взлетный режим. Разрешенное время работы на взлетном - 6 минут, время полета от Заранджа до Шинданда - полтора часа. После такого полета двигатель подлежал списанию. Таким образом, майор У. привел на базу вертолет с двумя не годными к дальнейшей эксплуатации двигателями.<br />Казалось бы - что за беда, если все остались живы? Однако дознание быстро выявило правду. Майор У. решил поглушить рыбу в речке возле Заранджа. Зайдя на боевой, послал нурсы в реку. Она оказалась не очень мелкой - снарядам потребовалось время, чтобы достичь дна, пробить слой ила и взорваться. За это время вертолет майора У. долетел до места входа эрэсов, и наткнулся на им же учиненные взрывы. Несмотря на уверткуОдин двигатель всосал воду, ил, осколки и захлебнулся.<br />После выяснения всех обстоятельств майор У. был снят с заместителей, и принужден выплатить немалую сумму.<br />А борттехник Ф. убрал с носового остекления мешавшие обзору бронеплиты и вернул привычные парашюты.<br />Война пошла своим чередом.</p> <p>БОЙ С СОЛНЦЕМ</p> <p>Привезли комдива в Геришк. Сели за городом возле дороги. Комдив уехал.<br />Солнце еще высоко, жара. Оставив вертолеты под охраной БТРа, летчики идут к речке. Белая мягкая как цемент пыль, всплывая, облепляет штаны до колен. Берег обрывист, его серый камень изрезан причудливыми проходами. У самой реки каменные плиты дырявы, как старое гигантское дерево, в дырах плещется вода. Тишина, легкий шелест камыша на другом берегу. Думать о том, что кроме цапель там может быть еще кто-то, не хочется. Тем не менее, автоматы, комбезы брошены у самой воды, один из отдыхающих с автоматом в руках дежурит возле. Летчики долго, с наслаждением лежат в мелкой горячей речке, - у нее каменное, слегка шершавое дно, - потом полощут комбинезоны - они высыхают на раскаленных камнях за несколько минут. Еще раз окунувшись, надевают горячие ломкие комбезы и бредут к вертолетам. Так отдыхающие идут с пляжа на обед в санаторную столовую.<br />Возле вертолетов их ждет комдив с местным пехотным майором.<br />- Вот что, мужики, - сказал комдив. - Тут у вас помощи просят. Полста километров на север духи обстреляли колонну, засели на горе, огрызаются, а наши их достать не могут. Если до темноты их не снимем - уйдут. Подлетните, обработайте сверху.<br />Взяли на борт майора, запустились, полетели. Через несколько минут полета показался торчащий посреди пустыни гигантский скальный выступ. Вышли на траверз, увидели - у подножия горят две машины, рядом, задрав стволы вверх, стоят один танк и два бэтэра.<br />-- Это называется послеполуденный стояк, - сказал командир. - Вот клоуны! Оставь ты бэтэры для перехвата, отгони танк подальше да ебани навесом...<br />- Духи на северном склоне! - прокричал майор. - Близко не подходите, шарахните вон по той террасе, они там в пещерах, нужна прямая наводка! Эх, жалко, наши танки не летают!<br />Пара прошла мимо скалы, удалилась километра на два и вошла в боевой разворот с набором, чтобы с &quot;горки&quot; отработать по горе залпом нурсов. И тут случилась неприятность, о которой в спешке не подумали.<br />- Черт! - сказал командир. - А солнышко-то на стороне врагов!<br />Распластав свою корону на полнеба, солнце сияло над вершиной горы. Оно било прямой наводкой, заливая кабины идущих в атаку вертолетов жарким желтым туманом. Борттехник пожалел, что не надел ЗШ со светофильтром. Но думать и жалеть было поздно.<br />- &quot;Воздух&quot;, быстрее, они вам в лоб работают! - сказала земля.<br />Борттехник прицелился чуть ниже солнца и надавил на гашетку. Он водил стволом в разных направлениях, чтобы очередь захватила как можно больший сектор скалы. Навстречу тянулись чужие трассы, но ужас был в том, что ни трасс, ни тех, кто эти трассы посылал, летчики не видели - все заполняло огромное солнце. Борттехник давил на гашетку, пригнувшись к самому пулемету, чтобы хоть как-то уменьшить свою невероятно огромную фигуру. Обидна была внезапность встречи с пулей, которая могла вынырнуть из солнечного тумана в любой миг, и ты даже не успеешь осознать, что произошло. Чмок - и тишина. И ты уже не здесь...Вот тебе и помылись, постирались...<br />Вертолет вздрогнул, дым ворвался в кабину вместе с шипением - нурсы ушли в сторону солнца. Ведущий отвалил влево, давая ведомому отработать по слепящей цели. &quot;Кажется, поторопился&quot;, - сказал командир.<br />- Воздух, я - Земля! Чуть выше положили! Еще разок, ребята! Сбросьте этих уродов, а мы уж добьем!<br />- 945-й, расходимся! - сказал командир ведомому. - Я - влево, ты - вправо. Это блядское солнце нас погубит. Подъем на четыреста, заход под сорок пять, работа по команде.<br />- Понял вас...<br />Вертолеты разошлись в разные стороны, одновременно развернулись и взяли гору в клещи. Забравшись повыше, наклонив носы, они устремились к горе, которая теперь была хорошо видна. Борттехник прищурился, нашел террасу, различил на ней суетящихся духов. Разделившись на две группы, они возились у двух приземистых треног с пулеметами. Как они их туда заволокли? - удивился борттехник. Через секунду понял по торчащим вверх стволам - вьючные ЗГУ. С ведомого борта к горе уже потянулись пулеметные трассы. Борттехник Ф. чуть приподнял ствол, нажал на спуск, увидел, как слегка искривленная огненная дуга соединила ствол его пулемета и край террасы. Приподнял еще, повел стволом, и очередь полетела по террасе влево, выписывая кренделя и разбрызгивая пыль и камень. (&quot;Как будто ссу с крыши! - отметил про себя борттехник.) Трассеры свивались в пропасть гаснущим серпантином. Духи залегли.<br />- А-атлично! - сказал командир. И, обращаясь к ведомому: - 945-й, полной серией работаем. Приготовился...Огонь!<br />Оба вертолета сработали почти одновременно. Связки дымных струй с двух сторон воткнулись в скалу - и две цепочки черных лохматых бутонов косым крестом перечеркнули террасу.<br />Ветер тут же сдернул дымы, и стало видно: террасы больше нет - ее сравняло со склоном. Большие обломки и мелкие камни еще летели вниз, - ударяясь о выступы и подскакивая, они падали прямо возле танка и бэтэров.<br />На восток уносило бледнеющую гряду сизых тучек.<br />Вертолеты вошли в правый разворот, ведомый догнал ведущего, пара построилась и пошла по кругу.<br />- Ну, спасибо, мужики! - сказала земля. - Это класс! Это высший класс, бля! Спасибо вам!<br />Командир осведомился, нет ли внизу раненых, убитых, не нужно ли кого забрать. Но все были целы, и пара, качнув на прощанье фермами с почти пустыми блоками (оставили немного нурсов на обратную дорогу), пошла на Геришк.<br />- Кандагарцы нам бутылку должны, - сказал командир, - в их зоне работали. А вообще, хорошо сегодня отдохнули. Сначала искупались, потом рыбку поглушили...<br />Он посмотрел на часы и удивился:<br />- Представляете - купались-то мы всего пятнадцать минут назад! То-то, я думаю, комбез еще мокрый!<br />Помолчал.<br />- Или это я так вспотел? Аж в сандалетах хлюпает!<br />Через минуту:<br />- А почему они из ПЗРК не пальнули? Сейчас бы мы уже догорали... Не было, наверное...<br />Закурил, и, повернувшись к майору, сидевшему чуть сзади, на месте борттехника, спросил:<br />- Ну как, майор, понравилось?<br />- Нет слов! - сказал майор, и, подумав, добавил: - Мама, я летчика люблю!</p> <p>О ЗВАНИЯХ И НАГРАДАХ</p> <p>1.<br />В июне 1987 года в часть пришел приказ на присвоение лейтенантам-двухгодичникам званий старших лейтенантов. Вечером после трудового дня в крайней комнате модуля проходила традиционная в армии процедура &quot;обмыва&quot; новых звездочек.<br />Уже ночь. Старший лейтенант Ф., шатаясь, выходит из модуля покурить. В это время в модуль входит правый летчик (все еще лейтенант) С.<br />- Товарищ лейтенант! - окликает его старший лейтенант Ф.<br />- Чего тебе?<br />- Чтобы завтра к утру мои ботинки были почищены, шнурки поглажены...<br />- Да пошел ты на***, пьянь! - возмущается лейтенант С., удаляясь по коридору.<br />- И это называется армия? - вздыхает старший лейтенант. - Никакой субординации...</p> <p>2.<br />Командир звена поручил старшему лейтенанту Ф. заполнить наградной лист на старшего лейтенанта Д.<br />Борттехник Д. летал на &quot;таблетке&quot; - санитарном вертолете Љ49. Этот борт специализировался на эвакуации раненых с поля боя.<br />- Ну, давай, диктуй, - сказал борттехник Ф., приготовившись писать. - Рассказывай свои подвиги.<br />- Да откуда я знаю! - махнул рукой борттехник Д. - Что там писать? Садимся, забираем, улетаем.<br />- А теперь разверни поподробней! Например, в крайний вылет вы ночью забирали раненых возле Анардары. Ты что делал? Вот, например, при посадке и при взлете пулеметом работал?<br />- Пулял куда-то - не видно ни хрена было!<br />- Пишем: &quot;огнем из бортового оружия уничтожил две огневые точки противника&quot;. Дальше что?<br />- Да вылез из вертолета и, пока &quot;трехсотых&quot; затаскивали, палил из автомата в темноту в сторону зеленки. А они в ответ. Тут я догадался отбежать в сторону от вертолета, чтобы на него огонь не вызывать. Залег за кочку, два магазина расстрелял.<br />- Пишем: &quot;неоднократно прикрывал погрузку раненых огнем штатного оружия, отвлекал огонь противника на себя&quot;. Блин, Витя, я на &quot;Красную Звезду&quot; пишу, а твой подвиг уже на Золотую тянет! Хотя, получишь ты, в лучшем случае, Звезду шерифа.</p> <p>3.<br />Однажды на построении начштаба сообщил личному составу, что пришли наградные списки на предшественников - эскадрилью Александрова.<br />- Я зачитаю только одну позицию, - сказал начальник штаба. - Прапорщик такой-то награжден орденом Боевого Красного знамени. Как вы думаете, чем отличился сей героический субъект? Может быть, он закрыл широкой грудью командира? Отнюдь! Он был всего лишь старшим по бане. Вот и учитесь, товарищи ответственные по бане, как нужно высоких гостей принимать!</p> <p>ПСЫ ЧАГЧАРАНА</p> <p>Чагчаран славился большим количеством собак. Когда прилетевшие вертолетчики выходили на яркий снег под горное солнце, они наблюдали два типа живых существ. Первыми были солдаты армии &quot;зеленых&quot;, закутанные в какие-то лохмотья как фашисты под Сталинградом, и с лопатами в руках, которыми они расчищали полосу от снега для посадки дорогих гостей. Вторыми были удивительные псы - огромные, лохматые, они весело прыгали по глубокому снегу, проваливаясь по грудь и вырываясь в искрящейся на солнце снежной пыли - не собаки, а шерстистые дельфины, резвящиеся в снежных морях под темно-синим небом Чагчарана.<br />Несмотря на кажущуюся беззаботность, собаки (помеси водолазов с кавказскими овчарками, или вообще неизвестная местная порода) были вполне дрессированные и охраняли советский гарнизон. Очарованные их красотой, величиной и умом, многие гости Чагчарана хотели иметь от них щенка (именно так!). Но только один случай утечки чагчаранского генофонда известен автору достоверно.<br />Когда борттехник Ф. собрался в очередной &quot;чагчаран&quot;, к нему подвалил командир 2-го звена майор Г. Он дал борттехнику пять тысяч афошек и сказал:<br />- Найди там прапорщика такого-то и купи у него щенка - там недавно сука ощенилась. Только не светись и больше ни у кого не спрашивай - эти кинологи могут побить и насильно депортировать. А с прапором я договорился в прошлый раз - он по-хорошему жадный. Я скоро борт гоню в рембазу - обещал сыну щенка.<br />Прилетев в Чагчаран, борттехник Ф. не торопился искать прапорщика. Он подождал, пока экипажи уедут в дукан, закрыл борт, и решил прогуляться. Взял курс на столбик печного дыма, поднимавшегося на краю поля. Подойдя, убедился, что армия по-прежнему предсказуема - дымила, действительно, кухня. Возле кухни на грязном утоптанном снегу с обледенелыми проталинами, вокруг помятого алюминиевого тазика с уже остывшим жиром на дне, крутились, повиливая хвостиками, три рыжих пушистых щенка. Борттехник, в очередной раз удивившись своей прозорливости, огляделся, подхватил ближайшего щенка под теплое брюшко, закинул его за пазуху куртки, застегнул молнию, и пошел, на вид слегка беременный, по тропинке вдоль каких-то пристроев.<br />Уйдя подальше, борттехник зашел к вертолету с другой стороны, открыл дверь, сунул в салон молчаливого щенка, и снова закрыл дверь на ключ.<br />Закурил и увидел, что со стороны кухни идет прапорщик, останавливаясь и оглядываясь - он явно искал пропажу. Борттехник встретил его вопросом:<br />- У вас тут погреться можно где-нибудь? Наши уехали, дверь захлопнули. (&quot;Только бы не заскулил&quot;, - подумал он.)<br />- На кухне можно, там чай горячий, - рассеянно сказал прапорщик, не переставая крутить головой. - А вы, товарищ летчик, не видали тут щеночка? Не пробегал?<br />- Да я вот только подошел, думал наши вернулись. Вы у Ми шестых спросите, они все это время разгружались.<br />Прапорщик стрельнул у борттехника сигаретку, прикурил, и собирался двинуть на другую сторону поля, где стояли две серые слоновьи туши Ми-6, окруженные машинами. Но тут в закрытом вертолете раздалось слабое журчание, и через секунду из межстворочной щели на снег потекла светло-желтая струйка. Прапорщик насторожился, наклонился, заглядывая под днище.<br />- Вот, блин! Топливо через дренаж выбивает! - сказал борттехник, тоже наклоняясь. - Это все - от перепада давления...<br />Прапорщик выпрямился и вздохнул:<br />- Пойду на большие вертолеты схожу...А, может, он и сам уже вернулся?<br />Так щенок с чагчаранских гор транзитом через Шинданд оказался на Дальнем Востоке Советского Союза.</p> <p>БРОНЕБОЧКА</p> <p>Чагчаранские рейсы продолжали беспокоить своей опасностью. Невозможность адекватных ответов высокогорным корсарам из-за нехватки топлива бесила вертолетчиков. Однажды борт Љ10 забрал из Чагчарана раненых. Взлетели, взобрались на вершину хребта, пошли на Шинданд. Борттехник помогал доктору ставить капельницы - затягивал жгуты, держал руки бойцов, пытаясь компенсировать вибрацию, из-за которой доктор никак не мог попасть иглой в вену - на этой высоте трясло так, будто мчались на телеге. Вскоре началась сказываться разреженность воздуха - два бойца, раненных в грудь, синели и задыхались, выдувая розовые пузыри. На борту кислорода не было - в самом начале делались попытки установить три кислородных баллона в кабину для летчиков, но от этого быстро отказались - при попадании пули баллон, взрываясь, не оставлял никаких шансов.<br />Делать было нечего - раненые могли не дотянуть до госпиталя - и командир повел пару вниз. А там, в речных долинах их уже ждали воины джихада. Отплевываясь жидким огнем, кое-как ушли. Чтобы не рисковать, снова оседлали хребет Сафед Кох, и снова раненые начали хватать пустой воздух окровавленными ртами. Опять скатились с вершин, петляли по распадкам, и опять напоролись - были обстреляны из &quot;буров&quot; мирно жнущими декханами.<br />Раненых они все же довезли живыми, но этот рейс окончательно разозлил борттехника Ф. На следующий рейс в горы он приготовился - поставил на борт две обыкновенные бочки, залил их керосином, то же самое сделал и борттехник ведомого 27-го лейтенант М. Зарядили побольше пулеметных лент, забили по шесть ракетных блоков.<br />В Чагчаране содержимое бочек перелили в баки, чем добавили себе почти час полета. Обратно летели, не торопясь, рыскали по долинам, заглядывая за каждое деревце, дразня чабанов и огородников мнимой беззащитностью. И враги клюнули.<br />- По нам работают, - вдруг доложил ведомый. - Кажется, в попу засадили. Но вроде летим пока...<br />Командир тут же увел пару по руслу речки влево, за горушку. Обычно вертолеты уходили, не оглядываясь, только экипажи бессильно скрипели зубами. Духи, зная о топливных проблемах, все время стреляли в хвост. Но на этот раз все было иначе.<br />- Ну, держитесь, шакалы! - сказал командир и повел машину в набор, огибая горушку.<br />Пара выпала из-за хребта прямо на головы не ожидавших такой подлости духов. Грузовик с ДШК в кузове стоял на берегу, трое бородатых, развалившись на травке, смеялись над трусливыми шурави.<br />- На границе тучи ходят хмуро, - тихо, словно боясь спугнуть, пробормотал командир, переваливая вершину.<br />Духи, увидев падающих с неба пятнистых драконов, подпрыгнули, один бросился к кабине, двое полезли в кузов. Борттехник Ф. припечатал пальцами гашетки - что там останется после командирских нурсов! - очередь сорвала открытую дверцу машины, порубила кабину, трассеры змеями закрутились по кузову...<br />- И летели наземь самураи, - заорал командир, давя на гашетку, - под напором стали и огня!<br />После залпа нурсов грузовик выпал обратно на землю в виде металлических и резиновых осадков. Они горели в отдалении друг от друга. Особенно чадило колесо, лежащее у самой воды. Клуб дыма уплывал вверх - пронзительно-черный пузырь на фоне сахарных вершин.<br />- Даже если кто жив остался, - сказал командир, - добивать не будем. На всю оставшуюся жизнь перебздел. Отныне он - обыкновенный засранец...<br />Остаток пути экипаж пел &quot;На границе тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят&quot;. И с особенным напором, со слезами гордости на глазах, заканчивали:<br />- Экипаж машины боевой!!!<br />А борттехник поливал близкие склоны длинными очередями. Чтобы слышали и боялись.</p> <p>Когда прилетели, выяснилось, что в ведомого действительно попали. Из ДШК (калибр 12,7 мм). Пуля прошила задние створки, отрикошетила от ребра жесткости, пробила один бок пустой бочки из-под керосина и застряла в противоположном, высунув смятый нос.<br />Эти пули от ДШК (даже китайского производства) обладали большой пробойной силой. Однажды такая болванка пробила днище вертолета, правую чашку, на которой сидел штурман старший лейтенант В., прошла все слои парашюта, и остановилась, ткнувшись горячим носом через ткань ранца в седалище старшего лейтенанта. В горячке боя тот не понял, что произошло, но уже на земле, увидев острый бугорок, и осознав, что могло быть, упал в обморок. Его привели в чувство и поднесли стакан спирта. После перенесенного стресса такая ударная доза даже не свалила летчика с ног, - только успокоила.<br />Когда пулю вынули из стенки бочки, борттехник Ф., нанизав обе дырки на луч своего взгляда, сказал, прищурившись:<br />- А знаешь, Феликс, - она шла прямо тебе в спину. Если бы не моя бочка, просверлила бы эта пулька дырку тебе под орден - с закруткой на спине...<br />- Если бы не твоя бочка, - сказал, поежившись, лейтенант М., - мы бы по хребту тихонько проползли, никуда не спускаясь, твою медь!<br />- Зато теперь бояться будут. А то совсем нюх потеряли!<br />И в самом деле, чагчаранский маршрут стал много спокойней.</p> <p>О ЛЮБВИ</p> <p>1.<br />Утро. Построение в штабном дворике. Перед строем рядом с комэской стоит маленький опухший начальник вещевой части. Он виновато смотрит себе под ноги.<br />- Товарищи офицеры! - говорит командир эскадрильи. - Мне поступила жалоба от наших женщин. Сегодня ночью, данный старший лейтенант вместе с двумя представителями дружественной нам армии &quot;зеленых&quot; устроил в женском модуле пьяный дебош. Ломился в комнаты, угрожал, словом, делал все, что в таких случаях полагается. Такова версия женщин. Теперь мы обязаны выслушать версию другой стороны. Итак, что вы, товарищ старший лейтенант, делали в два часа ночи в женском модуле?<br />- Ин-н... - сказал начвещь и запнулся.<br />- Что? Громче, чтобы все слышали!<br />- Инвентаризацию проводил!<br />2.<br />Однажды, придя в баню после трудового дня, летчики обнаружили в большом бассейне плавающий кусок ваты. Они допросили банщика, и тот сознался, что днем купались женщины. Возмущенные явной антисанитарией, летчики нырять в бассейн отказались, и ограничились после парилки малым бассейном, в котором вода была проточной.<br />О случившемся довели до сведения командира. Наутро, стоя перед строем, командир сказал:<br />- Это действительно непорядок. Отныне назначаю женским помывочным днем четверг, и к утру пятницы вода в бассейне должна быть обновлена.<br />- Правильно! - раздалось из строя. - А то ебутся с кем попало, а мы потом эту воду глотай!<br />- С кем попало? - удивился командир. - А я-то, грешным делом, думал - с вами...</p> <p>3.<br />В Шинданд прибыл известный бард Р. На второй день он дал концерт, который проходил прямо за модулем вертолетчиков. Во время концерта певцу поступали записки, и он отвечал на содержащиеся в них вопросы.<br />Р. озвучивает очередную записку:<br />- &quot;Спасибо, что рвете не только струны&quot;...<br />Слегка задумавшись, со смешком отвечает:<br />- Пожалуйста. Рвем, а как же, чего не рвать...<br />За спиной борттехника Ф. кто-то из зрителей не выдерживает:<br />- Сволочь! Тут второй год не можешь кому-нибудь струны порвать, а он уже на второй день...<br />- Да это липа! - не верит второй зритель. - Сам, небось, написал. Ну ты подумай - откуда у местных непорванные струны?</p> <p>4.<br />Официантка Света из летной столовой была красива. Нет, скорее великолепна. А, может быть, зверски хороша. Впрочем, это мнение лейтенанта Ф. разделяли далеко не все. Зеленые глаза, большие губы, небрежная челка, &quot;конский хвост&quot;, узкое, гибкое загорелое тело, маленькая грудь, которую туго обтягивала майка, открывающая смуглый плоский живот - все это конечно не могло не возбуждать завтракающих, обедающих и ужинающих. Но далеко не все восхищались в открытую. Очень многие при упоминании прекрасной разносчицы блюд корчили гадкие рожи. Может быть, вызывающе маленькая грудь была камнем преткновения для любителей пышных форм, но существовала еще одна причина настороженного отношения большинства летного состава. Красавица была холодна к проявляемым знакам внимания. Однажды, когда майор Г. протянул ласковую руку к загорелому бедру наливающей чай Светы, она равнодушно сказала:<br />- Убери руку, а не то сейчас кипятком лысину сполосну. - И слегка качнула в сторону майорского лица большим чайником.<br />Лейтенант Ф. боялся официантку Свету. Вернее, он боялся, что она может сказать ему грубое слово, и поэтому старался общаться с ней вежливо, используя минимальный набор слов. Заходя утром в столовую, говорил &quot;Доброе утро&quot; - и она отвечала тем же. На его &quot;спасибо&quot; следовало очень доброжелательное &quot;пожалуйста&quot; или &quot;на здоровье&quot;. И этого лейтенанту хватало, чтобы надеяться, - она относится к нему не так, как к другим.<br />Ее усталую презрительность некоторые объясняли тем, что по слухам, Света прибыла в ДРА из Одессы. Якобы там она была завсекцией большого универмага, потерпела большую недостачу, и поэтому была вынуждена бежать сюда, на &quot;дикий юг&quot;. Некоторые же предполагали, что официантка страдает от неудовлетворенности личной жизнью.<br />- У, сука недоебанная, - говорили эти некоторые, когда, с грохотом швырнув тарелки на стол, она удалялась, покачивая бедрами. Особенно бесновался лейтенант С. (который доставал лейтенанта Ф. еще в Белогорске).<br />- Да что же это такое! - кипятился он. - Как можно мотать нервы боевым летчикам, которые выполняют ответственную работу? Мы должны идти в бой со спокойной душой. А тут навинтят в столовой - аж колотит всего! Нет, пора жаловаться командиру на хамство отдельных официанток!<br />Однажды, когда Света с надменно поднятой головой несла поднос мимо столика, за которым сидел лейтенант С., он громко сказал:<br />- Товарищ официантка, подайте, пожалуйста, чайник!<br />Не поворачивая головы, Света сказала:<br />- Возьмите на соседнем столе.<br />- А я хочу, чтобы вы мне подали! - повысил голос лейтенант С. - Это ваша обязанность!<br />Официантка взяла полный чайник и с силой опустила его на стол. Горячий чай плеснул из носика на колени лейтенанта.<br />- А-а-а! - закричал лейтенант и вскочил, опрокинув стул. - Что же ты, стерва, делаешь, а? Это ты специально!<br />И тут Света, наклонившись через стол и глядя в глаза лейтенанта, тихо, но отчетливо сказала:<br />- Да пошел ты на***, козел!<br />- Что-о? - зашелся от ярости лейтенант. - Товарищ командир! Товарищ командир!<br />Командир эскадрильи, сидевший за командирским столом вместе с начальником штаба, замкомэской и замполитом, устало вздохнул:<br />- Ну что вы, лейтенант, все время визжите? Что опять случилось?<br />- Она меня матом послала, товарищ подполковник!<br />- А что вы от меня хотите? Чтобы я вашу честь защитил? Не могу, - развел руками командир. - Ну, вызовите ее на дуэль, что ли...</p> <p>ЧИСТО МАШИНАЛЬНО</p> <p>Готовясь к неотвратимо грядущему дембелю, старшие лейтенанты поставили брагу. У них, на зависть другим комнатам был 40-литровый сварной куб, в котором очень хорошо шел процесс брожения. Технология была не раз опробована - вода, несколько банок вишневого джема, ложка дрожжей, резиновый шланг, отводящий газы в банку с водой. Получалась великолепная бордовая бражка, валившая с ног после двух кружек.<br />Близилось 3 июля - день приказа. Брага поспевала, тихо испуская крепчающие газы в банку и распространяя по комнате запах подкисшей вишни. И тут грянула очередная проверка комнат на предмет хранения спиртного и лекарств (даже анальгин в тумбочке был почему-то наказуем).<br />...Итак, проверяющие шли по коридору.<br />- По какому коридору? - испуганно спросил старший лейтенант Л.<br />- По нашему коридору! - прошипел старший лейтенант Ф., закрывая дверь. - Действуем по инструкции...<br />Они бросились к окну, аккуратно подняли светозащитную фольгу, открыли деревянные жалюзи, вытащили из-под стола куб с брагой, поставили его на подоконник, спрыгнули на улицу, сняли куб, поставили его под окном, забрались обратно в комнату и закрыли фольгу.<br />Постучавшись, вошли начштаба, замполит, доктор.<br />- Ну, здесь точно что-то есть, - сказал замполит, потянув носом. - Вон как воняет.<br />- Это джем прокис, - сказал борттехник Ф. - В такой жаре даже мозги прокисают. Между прочим, мы уже давно требуем заменить кондиционер. Доктор, как вы можете выпускать нас в полеты, зная, что у нас нет элементарных условий для полноценного отдыха - сами посмотрите, какая температура в комнате...<br />- Ладно, ладно, - поморщился начштаба, - не надо спекулировать на временных трудностях. Где спирт, брага?<br />- Ищите, - сказал старший лейтенант Ф. и сел на кровать.<br />Тщательные поиски с заглядыванием под кровати и прощупыванием подушек ничего не дали. Комиссия удалилась, пообещав поймать в следующий раз. Когда шаги в коридоре стихли, старшие лейтенанты бросились к окну. Подняли фольгу, открыли жалюзи, выглянули...<br />Куба с брагой не было.<br />- Не понял, - сказал борттехник Ф., спрыгивая на улицу и оглядываясь.<br />- Вон они, - показал борттехник Л. - Уходят, сволочи!<br />Борттехник Ф. посмотрел по указанному направлению и увидел двух солдат, бегом тащивших тяжелый куб. Они держали путь в сторону батальона обеспечения.<br />Двое злых борттехников легко догнали тяжелогруженых солдат.<br />- Стой, стрелять буду! - скомандовал борттехник Ф.<br />Солдаты остановились, поставили куб на землю, обернулись, вытирая пот рукавами.<br />- Ну, что, бригада - два гада, - сказал борттехник Ф. - А теперь назад с такой же скоростью. И что вы за люди, а? Лишь бы взять, что плохо лежит.<br />- Мы же не знали, что это ваше, товарищ старший лейтенант! - виновато сказал солдат. - Идем, видим - бак. Взяли, понесли. Честное слово, товарищ старший лейтенант, чисто машинально!</p> <p>ДЕМБЕЛЬСКАЯ НОЧЬ</p> <p>3 июля 1987 года у старших лейтенантов-борттехников истекли два года службы. В Союзе вышел приказ на увольнение двухгодичников призыва 1985 года. Но здесь этот приказ не работал - их не могли отпустить, пока не прибудет замена. Тем не менее, вечером этого знаменательного дня в комнате отмечали формальное окончание срока службы. Нажарили консервированной картошки, открыли тушенки, добыли у &quot;двадцатьчетвертых&quot; спирта, да и своя бражка поспела. Ели, пили, веселились.<br />В час ночи открылась дверь, и в комнату заглянул майор Г. с защитным шлемом и автоматом в руках.<br />- Празднуем? - сказал он. - Дело, конечно, нужное, но старшему лейтенанту Ф. через пять минут - колеса в небе. Пойдем с тобой &quot;люстры&quot; вешать, дембель!<br />Это означало, что где-то идет ночной бой, и нашим нужна подсветка. Предстояло лететь в место работы и сбрасывать САБы - световые авиабомбы на парашютах.<br />- Ну вот, *****, приплыли! - растерянно сказал старший лейтенант Ф. - Абсурд какой-то. Я, гражданский человек (притом пьяный!), почему-то должен садиться в вертолет и лететь ночью, развешивать над боем &quot;люстры&quot;! Надеюсь, это не дембельский аккорд моей судьбы вообще?<br />И он ушел, попросив все не доедать и не допивать.<br />Почему-то летела пара из экипажей двух командиров звеньев - майора Божко и майора Г. - конечно же, не слетанных между собой. Майоры пошушукались, договорились о наборе высоты, о скорости и дистанции, и разошлись по машинам. Взлетели, пошли в набор по спирали над аэродромом.<br />Ночной полет в Афганистане отличается от идентичного в Союзе выключенными бортовыми огнями - никаких тебе АНО, концевых огней, проблесковых маяков - только один строевой огонек, невидимый с земли - желтая капелька на хвостовой балке, чтобы идущий правее и выше ведомый видел, где находится его ведущий.<br />Спиралью требовалось набрать три тысячи над аэродромом, и, уже по выходе из охраняемой зоны, продолжать набор по прямой. Машины карабкались вверх в полной темноте - правда, вверху были звезды, а внизу в черноте кое-где моргали красные звездочки костров, но это не облегчало слепой полет.<br />В наборе по спирали ведомый идет ниже ведущего метров на триста, и ведущий наблюдает его строевой огонек, контролируя опасное сближение. Когда высота уже достигла двух тысяч, ведущий сказал:<br />- 532-й, что-то я вас не наблюдаю. Высоту доложите.<br />- Две сто, 851-й.<br />- Странно. Давай-ка мигнем друг другу, определимся. На счет &quot;три&quot;. Раз, два, три...<br />Обе машины на мгновение включили проблесковые маяки - и каждый экипаж увидел красный всплеск прямо по курсу! Вертолеты шли навстречу друг другу и до столкновения оставались какие-то секунды. С одновременным матом командиры согнули ручки и развели машины в стороны.<br />- Давай уже отход по заданию, - сказал ведущий. - Доберем по пути. Пристраивайся выше...<br />И они пошли к месту работы.<br />Борттехник, представляя последствия несостоявшегося столкновения, ощущал, как маленькое сжавшееся сердце теряется в черных просторах его грудной клетки. Ноги его были мокры и холодны. Если мы вернемся, - говорил борттехник кому-то, - то я в тебя поверю. Я же понимаю, что ты специально отправил меня в день приказа - чтобы я поверил в твое чувство юмора. Уже верю. Теперь тебе нужно доставить нас назад, чтобы не потерять неофита...<br />Добрались до места работы, связались с землей, скорректировали курс, высоту, зашли на боевой, один за другим кинули по одной бомбе. Внизу вспыхнули два синих солнца, повисли на парашютах, заливая землю мертвенным светом.<br />Пара пошла по кругу, дожидаясь, когда бомбы погаснут, чтобы сбросить оставшиеся.<br />- Вот теперь жди, пока прогорят, - сказал майор Г. - Сейчас выйдем из зоны засветки неба, и начнут по нам хуярить - мы такие выпуклые и яркие будем, - как луна! Правый, посмотри-ка, где мы бороздим - может нам в другую сторону закрутить?<br />- Щас, только фонарик достану, - сказал правак, копаясь в портфеле.<br />- Какой, на***, фонарик, сдурел, что ли?<br />Правак посмотрел в блистер на бледную землю, нагнулся к карте, расстеленной на коленях, чиркнул спичкой. Огонек вспыхнул в темной кабине как факел.<br />- Да что ты, ***** тупая, делаешь?! - заорал командир. - Ослепил совсем! Теперь зайчики в глазах!<br />- А как, по-твоему, я с картой сверюсь? - рассвирепел правак. - Я тебе кошка, что ли?<br />И в этот напряженный момент командир пукнул.<br />Борттехник понял это по запаху, вдруг пошедшему волной от кресла командира.<br />Обиженный правак демонстративно замахал сложенной картой.<br />Вдруг в наушниках раздался голос ведущего:<br />- 532-й, чувствуешь, чем пахнет?<br />- Чем? - испуганно спросил майор Г.<br />Борттехник и правак расхохотались.<br />Они хохотали так, как никогда не хохотали. Они давились и кашляли.<br />- Чем-чем! Жареным, вот чем, - сказал ведущий. - Наблюдаю, - со склона по нам работают. А у нас даже нурсов нет. Держись подальше от горы.<br />- Понял, - сказал майор Г., и, - уже по внутренней связи: - Ну хули ржете, кони? Обосрались от страха и ржут теперь.<br />- Это не мы! - выдавили борттехник с праваком, извиваясь от смеха.<br />- А кто, я что ли? - сказал бессовестный майор Г.<br />- Наверное, это ведущий! - сказал борттехник, и теперь заржали все трое.<br />Так, со смехом, и зашли на боевой. Кинули две оставшиеся бомбы, развернулись и пошли домой...</p> <p>ВЗАИМОЗАЧЕТ</p> <p>На следующий день после обеда старшие лейтенанты Ф. и М. лежали на своих кроватях и размышляли о своем нынешнем статусе. Раз приказ вышел - они уже гражданские люди. Но пока нет замены, они должны воевать. Старший лейтенант Ф. склонялся ко второму варианту. Борттехник М. думал иначе.<br />- Они не имеют права держать нас здесь! А если нас убьют? С них же спросят - на каком основании у вас воевали невоенные люди? Кто, спросят, послал их на смерть не дрожащей рукой?<br />В это время в коридоре раздались быстрые шаги, потом царапанье по стене возле двери, и голос инженера прокричал:<br />- А ну открывайте! - он постучал кулаком в стену. - Я знаю, вы там! - Ну, какого хуя закрылись! Ф., М.! - он уже начал пинать в фанерную стену ногами.<br />Старший лейтенант Ф. подошел к двери, открыл ее и увидел инженера, который, вбежав с солнца в темный коридор, сослепу промахнулся мимо двери и сейчас бился в стенку. Увидев, что дверь открылась, он метнулся в комнату.<br />- А ну, давайте на стоянку, борта мыть, - командарм приезжает!<br />Борттехник Ф., вздохнув, сунул ноги в сандалеты. Борттехник М., не вставая с кровати, поднял голову с подушки и высоким дрожащим голосом отчеканил:<br />- Я никуда не пойду! Хватит, отслужил свое!<br />- Кончай ***ней маяться, Феликс! - сказал инженер. - Отрывай задницу и бегом на стоянку!<br />И тут старший лейтенант М. произнес свои главные, увенчавшие собой эти два года армии, слова, о которых спустя двадцать лет почему-то забыл. Он сказал громко и внятно:<br />- Да пошел ты на***, товарищ майор!<br />Товарищ майор открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал и, повернувшись, выбежал из комнаты.<br />- А что он мне сделает? - сказал борттехник М., успокаивая сам себя. - Я уже в запасе...</p> <p>Прошло два месяца. Замены все не было, и дембеля-борттехники летали как обычно. И по налету подошло время второго профилактория. Старший лейтенант Ф. сказал старшему лейтенанту М.:<br />- А не поехать ли нам в Дурмень, чтобы в Ташкенте наведаться в штаб 40-й армии и узнать про замену. Вдруг про нас вообще забыли?<br />И друзья пошли к инженеру эскадрильи отпрашиваться.<br />Выслушав старшего лейтенанта Ф., майор Иванов сказал:<br />- Ты поезжай. А ты, Феликс, естественно, пошел на***!</p> <p>СУПЕРЛЕНТА</p> <p>Однажды летчики попросили у командира эскадрильи устроить им стрельбу из носового пулемета на полигоне. На боевом вылете пулеметом полностью владеет борттехник, тогда как командир жмет на кнопку пуска нурсов. Борттехники встревожились, но делать нечего - нужно выполнять приказ. А встревожиться было от чего - именно борттехник заряжал пулеметные ленты, и это не было простым делом. Зарядная машинка - мясорубка по виду: подкладывай в пасть патроны, да крути ручку. Только следи, чтобы патрон не перекосило - не заметишь, надавишь на ручку, может и шарахнуть. Да и мозоли на руках были обеспечены - тем более что заряжать ленты приходилось после каждого вылета. На борту держали не менее четырех коробок с лентами по 250 патронов. Борттехник Ф. любил, чтобы на его борту было восемь цинков - он ставил их рядком под скамейку. Они грели душу.<br />Перспектива полигона расстроила борттехника Ф. Он даже вначале нагло отказал подошедшему капитану Трудову:<br />- Даже и не мечтайте! У меня ствол греется, уже плеваться стал, никакой кучности. Сами же в бою станете жертвой убитого вами оружия. Да и руки мои не железные - после ваших забав ленты заряжать!<br />Трудов пообещал после стрельбы зарядить столько, сколько истратит. Борттехник Ф. согласился, но на вдвое большее количество - за амортизацию пулемета, как он объяснил. На том и договорились.<br />- Может, тебе еще и борт помыть? - съязвил напоследок обиженный капитан.</p> <p>На полигоне борттехник установил пулемет на упор, переключил электроспуск на ручку управления. Капитан Трудов с правым по кличке Милый, веселясь, отстреляли 500 патронов. Они бы могли и больше, но борттехник устал от дурацких танцев машины (прицеливание закрепленного пулемета производилось поворотами самого вертолета) и отключил командира от стрельбы, обосновав это тем, что пулемет перегрелся, и вообще, не нужно изматывать и злить боевое оружие бессмысленной стрельбой.<br />На стоянке капитан Трудов сказал Милому:<br />- Останешься и зарядишь 1000 патронов. Я обещал, а слово офицера, сам знаешь...<br />- Нахера мне такие стрельбы, - расстроился Милый. - Он обещал, а я крути!<br />Борттехник зажал струбцину машинки и открыл три цинка патронов - простые, бронебойные, трассирующие. Потом достал со створок пустую ленту на 1000 патронов, которую он собрал из четырех стандартных. Эти стандартные кончались всегда неожиданно и в самый неподходящий момент, поэтому борттехник решил создать суперленту.<br />Милый, пыхтя, крутил ручку, борттехник контролировал перекос патронов и расправлял свивающуюся черную змею. Зарядка прошла удачно. Милый, штурманские руки которого привыкли держать только карандаш да линейку, простонал, разглядывая свежие мозоли:<br />- Лучше бы я из автомата через блистерок - милое дело...</p> <p>Борттехник покурил, любуясь на чудо-ленту, и начал ее укладку. В обычную коробку она не лезла - борттехник взял большой пустой цинк и аккуратными зигзагами уложил в него свою любимицу. Поднять этот цинк он не рискнул, чтобы не надорваться, и переместил его в кабину волоком. После долгих усилий, пользуясь коленом как домкратом, перенес цинк через автопилот, и попытался опустить его под станину пулемета. Но этот огромный цинк никак не входил на предназначенное ему место. И ничего поделать было нельзя - мешало переплетение труб станины. Разочарованный борттехник, обливаясь потом, перетащил цинк через автопилот и, грохоча по ребристому полу, поволок его к кормовому пулемету. Но даже там, на относительном просторе, он кое-как приладил цинк так, чтобы лента могла свободно подаваться в замковую часть пулемета. &quot;Как-нибудь и отсюда постреляю&quot; - подумал он, утешаясь тем, что хвост теперь надежно прикрыт.</p> <p>Утром летели в Турагунди. На 101-й площадке взяли на борт пьяного пехотного капитана (может, он был танкистом, артиллеристом, или из какого другого рода войск, но все нелетчики - кроме моряков - были для летчиков пехотой).<br />- Возьмите, мужики! - попросил смиренно капитан. - Все, баста, моей войне конец - заменился! Уже третий день пью - а оказии до Турагундей нет! Болтаюсь как говно в проруби - хоть опять воюй. А это вам, чтобы до своей замены дослужить...- и он протянул командиру бутыль спирта.<br />Конечно, его взяли.<br />Прилетели, сели на площадку возле дороги, справа от которой за сопкой виднелись пограничные вышки Советского Союза. Выключили двигатели, наступила отдохновенная тишина.<br />- Что-то порохом пахнет, - потянул ноздрями командир.<br />Борттехник открыл дверь в грузовую кабину и ахнул. В салоне плавали сизые пласты порохового дыма просвеченные лучами из открытого кормового люка. Дым ел глаза, резал горло, дышать было нечем. Приглядевшись, борттехник увидел, что на полу, среди черных колец пулеметной ленты, валяется пассажир. Он пробовал встать, но поскальзывался на звенящем ковре из тысячи гильз и снова падал.<br />- Ты что сделал, козел?! - сказал борттехник, еще не осознавая масштабов случившегося.<br />Капитан повернулся на бок, поднял голову:<br />- А, мужики! Ну, спасибо вам, такой классный пулемет! - я всю дорогу из него херачил! Не смотри на меня зверем - прощался я, понимаешь?! С этой долбаной страной, с этой войной прощался - чтобы помнили суки!<br />Он был еще пьянее, чем полчаса назад. Борттехник выволок его за шиворот и спустил по стремянке. Капитан схватил вылетевший следом чемодан и побежал по дороге, не оглядываясь.<br />Он бежал на Родину.<br />Экипаж проводил его недобрыми взглядами, - теперь борт Љ10 на промежутке Герат-Турагунди зарекомендовал себя как беспредельщик.<br />- Надеюсь, этот долбоеб просто так стрелял, не прицельно, - вздохнул командир.<br />Назад пара летела окольным путем, по большому радиусу огибая обстрелянный капитаном маршрут.<br />...А свою суперленту борттехник Ф. больше не заряжал. Не было уже того восторга.</p> <p>ПРЕДСКАЗАНИЯ<br />1.<br />- А знаешь, Фрол, - сказал старший лейтенант Бахарев, обнимая борттехника Ф. за плечи. - Оставайся-ка ты в армии. Ты уже понял, какая веселая служба у нас - что тебе на гражданке делать? На завод идти?<br />- Да года через три армии-то не будет, - сказал лейтенант Ф., не задумываясь. - Или сократят ее раз в пять. Перестройка там...<br />2.<br />Лейтенант Л., узнав, что на войне легко вступить в партию, засуетился. Начал собирать характеристики и учить Устав и материалы последнего Пленума ЦК.<br />- Зачем тебе это? - спросил его лейтенант Ф. - Хочешь умереть коммунистом?<br />- Типун тебе на язык! Быстрее вырасту, может, директором завода стану. Будучи членом партии, легче бороться за переустройство общества...<br />- Да через три года и партии-то не будет, - сказал лейтенант Ф.<br />- Ты еще скажи, Союза не будет! - загоготал лейтенант Л.<br />Но это было слишком сильное предположение даже для пессимиста Ф.</p> <p>СТАРШИЙ ТОВАРИЩ</p> <p>Утро 20 августа 1987 года. Вчера День авиации плавно перешел в ее ночь. Построение проходит не в штабном дворике, как обычно, а на большом плацу. Все - с тяжелого похмелья, кое-кто просто пьян, поскольку праздновал до утра. Перед строем - командир эскадрильи и незнакомый полковник - судя по нашитым на новенький комбинезон погонам - из Ташкента или из Москвы. Вчера вечером на праздничных танцах в клубном ангаре этот полковник, переодетый в штатское, пытался пригласить на танец одну из госпитальных женщин. Два уже прилично выпивших старших лейтенанта, заметив бледного штатского, доходчиво, с помощью мата объяснили ему, что здесь - не его территория.<br />Теперь была прямо противоположная ситуация.<br />- Вчера, - сказал полковник, - двое молодых людей вели себя, мягко говоря, как скоты. Я думаю, сегодня у них хватит смелости, чтобы выйти сюда, и извиниться перед товарищами за то, что они опозорили звание советского офицера.<br />Помявшись, лейтенанты вышли. Отдав честь начальству, они повернулись к строю, и все увидели их испуганно-благочестивые лица.<br />- Еще вчера, - продолжал полковник, - я хотел отправить их авианаводчиками на Саланг. Но имею ли я право так запросто решать судьбу молодых летчиков, членов коллектива? Ведь именно коллектив должен воспитывать, помогать становлению характера, поддерживать, указывать на ошибки. И главную роль в воспитательном процессе играют старшие товарищи. Кто командир звена у этих офицеров?<br />Командиром звена был майор Божко. Сейчас он стоял во втором ряду строя, рядом с борттехником Ф.<br />- Я! - сказал он, стукнул впередистоящего по плечу и вышел из строя. Отдал честь, развернулся через правое плечо и попытался замереть по стойке смирно. Но это ему никак не удавалось - он все время переступал ногами, находясь в процессе перманентного падения. Все увидели, что майор очень устал, - говоря языком протокола, он находился в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения.<br />- Та-ак! - сказал полковник, подходя к майору сзади и заглядывая сбоку в его обиженное лицо. - Вот, значит, они какие, эти старшие товарищи! Вы сами строй найдете, или вас проводить, товарищ майор?</p> <p>СНАЙПЕР</p> <p>Майор Божко, еще в Магдагачах, будучи капитаном, говорил молодым борттехникам, что летчик может летать, если он может сидеть. То же самое он повторил однажды, явившись на вылет в нетрезвом состоянии.<br />- Не ссы, Хлор, - сказал он, поднимаясь в кабину. - Сейчас ты увидишь то, чего никогда еще не видел.<br />- Имеете в виду мою смерть, товарищ майор? - холодно спросил борттехник Ф.<br />- Ой, да ладно тебе, - пробормотал командир, регулируя высоту кресла под свой малый рост.<br />- А что &quot;ладно&quot;? - злобно сказал борттехник. - Рэмбо вон еще за ручку может схватиться, а я, извините, пассажир, - мне за что прикажете хвататься - за яйца?<br />- Вот давай слетаем, а потом уже и ****и, - сказал примирительно командир, шмыгая красным носом.<br />- Если оно будет, это &quot;потом&quot;, - проворчал борттехник, но на запуск все-таки нажал.<br />Майор вел машину хотя и чересчур резво, но уверенно, огибая рельеф местности - радиовысотомер, поставленный на высоту в пять метров ни разу не пикнул (предупреждение, что вертолет опустился ниже выставленной отметки). Летели мимо разрушенного кишлака. На всякий случай борттехник послал в дувал пулеметную очередь, отломил от глиняного забора кусок. Божко оживился.<br />- А вот смотри, что умеет старый пьяный летчик, - сказал он.<br />Машина вошла в разворот. Даже не делая горку, и еще не выйдя из крена, командир, со словами &quot;видишь вон ту форточку?&quot;, выпустил по кишлаку одну ракету.<br />До указанной &quot;форточки&quot; - отверстия в стене, в которое с трудом пролезла бы голова, - было больше ста метров. Пущенный майором эрэс вошел точно в отверстие и канул. Через секунду домик вспучило от внутреннего взрыва, он провалился внутрь, выбросив струи черного дыма.<br />- Ну, Степаныч, ты снайпер! - восторженно сказал Рэмбо.<br />- Я, конечно, снайпер, - важно сказал командир. - Но не настолько же! Учтите, товарищи старшие авиалейтенанты, - так стрелять может только пьяный летчик!</p> <p>ЕЩЕ РАЗ О ЛЮБВИ</p> <p>Три существа нравились лейтенанту Ф. в замкнутом мире войны - хмурая презрительная официантка Света, пес Угрюмый, и собственный вертолет за номером 10. Все трое были красивы и независимы. Большой, с мускулистым львиным телом, Угрюмый ходил за Светой по пятам, лежал у ее ног, когда она сидела на крыльце женского модуля. Может, он привязался к ней потому, что она его кормила - но лейтенанту Ф. эта странная пара казалась героями древнего мифа - богиня войны и ее могучий верный слуга. А вертолет был драконом (судя по округлостям тела и глазастости - самкой), служившим борттехнику Ф. верой и правдой. &quot;Она очень красива, - писал борттехник Ф. в одном из писем. - Ее полет нежен, от его изгибов все замирает внутри. В звуке ее двигателей собраны все гармоники мира, а значит, и вся его музыка - нужно только услышать ее. Керосин ее светло-желт и прозрачен, как (вымарано)... А ее гидравлическая жидкость имеет цвет и запах клюквенного морса. Именно эта машина - с ее выпуклыми задними створками, с закопченными, забрызганными смазкой капотами, с узкими гибкими лопастями, длинным хвостом, с ее ревущей скоростью и шквальным огнем - воплощает для меня и Эрос и Танатос моей войны&quot;.<br />При всем кажущемся родстве двух пар, лейтенант Ф. никогда не предпринимал попыток к сближению со Светой - только иногда утром говорил Угрюмому, ночевавшему в коридоре летного модуля (в женский на ночь его не пускали): &quot;Передавай привет хозяйке&quot;. Может быть, он не хотел разрушать созданную воображением тайну, а, может, просто боялся, что его пошлют вслед за тем же лейтенантом С. Однако втайне фаталист Ф. надеялся на судьбу, и она, уже в конце его войны, свела дорожки борттехника Ф. и официантки Светы. Случилось это так.<br />Однажды утром, после снятия пробы свежей браги, борттехник Ф. пошел на стоянку через бассейн. Окунувшись и, тем самым, придав телу некоторую бодрость, он поднимался на аэродром по дороге, ведущей мимо крыльца женского модуля. Было раннее утро, небо только розовело, ночная прохлада еще лежала на дороге, и пыль была влажной от росы. Пахло свежестью.<br />На скамейке возле двери сидела Света. Она курила, накинув на плечи камуфляжную летную демисезонку (чья? - без ревности подумал борттехник). Проходя мимо, борттехник замедлил и без того медленный шаг. Он был еще слегка пьян, поэтому остановился и сказал:<br />- Доброе утро, Света!<br />- Доброе утро... - она посмотрела на него и, слегка улыбаясь, спросила: - А что это у вас волосы мокрые? Под дождь попали?<br />И они засмеялись этому нереальному здесь дождю.<br />- Люблю купаться по утрам, - сказал он, окончательно смелея. - А знаете, я сейчас лечу в Фарах. Если вам нужно что-нибудь - ну там продать или купить, скажите.<br />- Если только телевизор, - сказала она просто. - Продадите мой маленький телевизор?<br />Он кивнул, и она вынесла в сумке из перкаля маленький &quot;Электрон&quot; - точно такой же стоял у борттехника Ф. в комнате, и борттехник собирался сбыть его перед самой заменой.<br />Он взял сумку из ее рук. Он даже коснулся ее пальцев своими - невзначай.<br />- Как получится, ладно? - сказала она. - Не торгуйтесь там.<br />И он пошел на стоянку.<br />Обернулся, помахал рукой. И она помахала ему.<br />Утро было прохладным, пустынным, и пахло почти как на Дальнем Востоке после дождя.<br />Борттехник шел к вертолету, улыбаясь, - он хотел, чтобы предстоящий полет был очень-очень долгим, - например, вокруг всего Афганистана, огибая войну где-нибудь на 5-6 тысячах метров, над снежными вершинами, с включенной печкой - теплая кабина и морозный салон - чтобы спокойно вспоминать это, такое уже далекое, утро...</p> <p>...Когда прилетели в Фарах, горы плыли в жарком мареве. Пока ждали &quot;тойоту&quot; с советником, борттехник Ф. с праваком Милым продали подручным полковника Саттара (начальника Фарахского аэропорта, брат которого был в банде) десять банок югославского конфитюра, попили с Саттаром чай. Увидев телевизор, полковник предложил купить его за пять тысяч. Борттехник Ф. отказался - он знал, что в городе продаст его за шесть с половиной.<br />- Не продашь, - сказал Саттар.<br />- Посмотрим, - пожал плечами борттехник.<br />&quot;Тойота&quot; оставила борттехника Ф. и Милого на центральной улице Фараха и уехала.<br />- Сначала продадим мои конфеты, - сказал Милый, - а потом поторгуемся за твой телевизор.<br />Конфеты из огромной сумки у Милого забрали прямо на перекрестке. Пока покупатели перегружали товар из сумки в свою тележку, подошли двое мальчишек, покрутились, прося бакшиш, потом схватили с телевизора, который борттехник поставил у ног, полиэтиленовый пакет с документами, запасными предохранителями и шнуром питания, и бросились бежать.<br />- Их только пуля догонит, - сказал борттехник, глядя, как мальчишки исчезают вдали. Расстроившись, он даже понарошку прицелился из автомата. Покупатели заволновались, быстро заговорили, но никто не двинулся с места. &quot;Кончай&quot;, - прошипел Милый, и, скорчив улыбку, сказал:<br />- Он шутит! Шу-тит! Ха-ха-ха, понимаете?<br />Потом они долго бродили по Фараху, предлагая телевизор без шнура. Его никто не хотел брать. Качали головами, махали руками. Уговоры найти бачат, укравших шнур, не действовали.<br />- Понимаешь, Милый, - грустно говорил борттехник Ф. - Меня попросили, а я все испортил - теперь этот телевизор только выбросить.<br />- Не ссы, прорвемся, - отвечал Милый, весь мокрый от жары. - Русские не сдаются!<br />Наконец, один дуканщик спросил, работает ли телевизор от автомобильного аккумулятора, и, получив от Милого горячий утвердительный ответ, купил его за четыре тысячи.<br />- И то дело, - сказал Милый. - Но теперь пора сматываться, пока этот автолюбитель не попробовал его включить.<br />И они торопливо пошли к резиденции советников, где их уже ждал экипаж ведомого.</p> <p>Вечером, борттехник Ф. прибавив к вырученным четырем тысячам свои три, пошел отдавать деньги. Волнуясь, постучал в дверь комнаты. Открыла Света, улыбнулась, пригласила войти.<br />Она была в белом кимоно с журавлями. Комната на двоих, занавески перед кроватями, столик, накрытый скатертью, мягкий свет двух настенных бра - и головокружительный запах чистого жилья, в котором обитает женщина.<br />Борттехник был поражен контрастом между этой комнатой и той семиместной казармой, в которой он пребывал уже год. Совсем другой мир хлынул в душу, размягчая ее, и борттехник понял, что, живя здесь, он не смог бы воевать.<br />Отдал деньги. Света поблагодарила, не глядя, положила их на тумбочку, и сказала:<br />- Попьете с нами чаю? Мы как раз собирались...<br />Из-за перегородки, отделяющей кухню от комнаты, вышла ее соседка по комнате - тоже официантка - с чашками в руках, лукаво поздоровалась с гостем.<br />- Спасибо, - сказал он, собираясь согласиться, и неожиданно для себя проговорил: - Как-нибудь в следующий раз. - И тут же соврал: - Я сейчас в наряде, нужно стоянку сдавать караулу...<br />Они тепло попрощались. &quot;Будем ждать&quot;, - сказали женщины, и он обещал прямо завтра...<br />Он очень боялся этого завтра, и, видимо почуяв испарения его трусливой души, бог назавтра прислал борт на Ташкент, на котором старший лейтенант Ф. убыл в свой второй профилакторий. Когда прилетел обратно, Светы в столовой не было - вчера улетела в отпуск, сообщила ее соседка.<br />А еще через неделю старший лейтенант Ф. заменился.<br />Так, едва начавшись, закончилась эта история. И все ее вероятные продолжения навсегда остались тайной для борттехника Ф. Что, в общем, его до сих пор радует.</p> <p>P.S. Это не совсем правдивая история. Но, когда она писалась, автор не знал, что решится на иной вариант...</p> <p>ВОЙНА<br />(лирическая зарисовка)</p> <p>...Если выбирать из картотеки воспоминаний картинку, которая вмещает в себя ВСЕ - старший лейтенант Ф. выбрал бы вот эту:</p> <p>Ночь. Они только что прилетели. Борттехник заправил машину, закрыл и опечатал дверь. На полу грузовой кабины осталось много крови, но мыть сейчас, в темноте, он не хочет. Завтра утром, когда он откроет дверь, из вертолета вырвется черный гудящий рой мух, собравшихся на запекшуюся кровь. Тогда он подгонит водовозку и, как следует, щеткой, помоет пол.<br />А сейчас он идет домой. Небо усыпано крупными звездами, земля еще дышит теплом, но в воздухе уже чувствуется ночная прохлада. Борттехник расстегивает куртку комбинезона, подставляя горячую грудь легкому ветерку. Он устал - земля еще качается под ногами после долгого полета. Держа автомат в безвольно опущенной руке, он почти волочит его по земле. Курит, зажав сигарету зубами.<br />Где-то рядом, на углу ангара, вздыхает и позвякивает, как лошадь, невидимый часовой.<br />Борттехник сворачивает со стоянки, выходит через калитку на тропинку. Справа - большой железнодорожный контейнер. Ветерок доносит запах карболки, в щель приоткрытой двери пробивается желтый свет, слышен смех. Там - женский туалет Борттехник прислушивается, улыбаясь.<br />Постояв немного, он идет дальше, раскачивая автомат за ремень. Поднимает голову, смотрит на мохнатые ван-гоговские звезды, видит, как между ними красным пунктиром прорастает вверх трассирующая очередь. Потом доносится ее далекое та-та, та-та-та.<br />Вдруг что-то ухает за взлетной полосой, под ногами дергается земля, в ночном небе с шелестом проносится невидимка, туго бьет в грудь западных гор, - и снова тишина.<br />Скрип железной двери за спиной, шорох легких ног, опять смех, - и тишина...<br />Ночь, звезды, огонек сигареты - и огромная война ворочается, вздыхает во сне.<br />Война, которая всегда с тобой...</p> <p>10 марта - 7 апреля 2005 года.<br />Завершающая Бортжурнал история - &quot;Ничья&quot;.</p> <p><a href="http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/text_0150.shtml" rel="nofollow" target="_blank">http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/text_0150.shtml</a></p> mybb@mybb.ru (M18) Wed, 04 Feb 2009 01:48:11 +0300 http://j18.0pk.me/viewtopic.php?pid=111#p111 http://j18.0pk.me/viewtopic.php?pid=2#p2 <p>Александр Кочетков</p> <p>БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ</p> <p>- Как больно, милая, как странно,<br />Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-<br />Как больно, милая, как странно<br />Раздваиваться под пилой.<br />Не зарастет на сердце рана,<br />Прольется чистыми слезами,<br />Не зарастет на сердце рана -<br />Прольется пламенной смолой.</p> <p>- Пока жива, с тобой я буду -<br />Душа и кровь нераздвоимы,-<br />Пока жива, с тобой я буду -<br />Любовь и смерть всегда вдвоем.<br />Ты понесешь с собой повсюду -<br />Ты понесешь с собой, любимый,-<br />Ты понесешь с собой повсюду<br />Родную землю, милый дом.</p> <p>- Но если мне укрыться нечем<br />От жалости неисцелимой,<br />Но если мне укрыться нечем<br />От холода и темноты?<br />- За расставаньем будет встреча,<br />Не забывай меня, любимый,<br />За расставаньем будет встреча,<br />Вернемся оба - я и ты.</p> <p>- Но если я безвестно кану -<br />Короткий свет луча дневного,-<br />Но если я безвестно кану<br />За звездный пояс, в млечный дым?<br />- Я за тебя молиться стану,<br />Чтоб не забыл пути земного,<br />Я за тебя молиться стану,<br />Чтоб ты вернулся невредим.</p> <p>Трясясь в прокуренном вагоне,<br />Он стал бездомным и смиренным,<br />Трясясь в прокуренном вагоне,<br />Он полуплакал, полуспал,<br />Когда состав на скользком склоне<br />Вдруг изогнулся страшным креном,<br />Когда состав на скользком склоне<br />От рельс колеса оторвал.</p> <p>Нечеловеческая сила,<br />В одной давильне всех калеча,<br />Нечеловеческая сила<br />Земное сбросила с земли.<br />И никого не защитила<br />Вдали обещанная встреча,<br />И никого не защитила<br />Рука, зовущая вдали.</p> <p>С любимыми не расставайтесь!<br />С любимыми не расставайтесь!<br />С любимыми не расставайтесь!<br />Всей кровью прорастайте в них,-<br />И каждый раз навек прощайтесь!<br />И каждый раз навек прощайтесь!<br />И каждый раз навек прощайтесь!<br />Когда уходите на миг!</p> <p>1932 г.</p> mybb@mybb.ru (M18) Thu, 04 Dec 2008 05:23:52 +0300 http://j18.0pk.me/viewtopic.php?pid=2#p2